* * *
Вот и город. Ты в него вернулся
С милых сердцу голубых озёр,
Но при встрече с ним не улыбнулся -
Ничего не радует твой взор.

Вот и дом твой. Только он холодный.
Без тебя осиротел, остыл.
И рюкзак потрёпанный походный
Как-то сразу стал ему не мил.

Удивлённо, трудно отвечаешь
На звонки любимых и друзей,
К суматохе сложной привыкаешь,
К суетной взлохмаченности дней.

Прикипел к прохладе тихой утра,
К аромату сосен и костра,
И к тому, что у природы мудро
Каждая минута решена…

В городе каким-то неразумным
Кажется всё. Первые три дня
Не в ладу ты с ритмом его шумным,
Утомляет душу беготня.

Как привыкнуть? Как опять сродниться?
Есть рецепт испытанный не раз -
Выйти в ночь по улицам кружиться,
В самый мирный, в самый тихий час…

Вот твой город. Ты в него вернулся.
Он спокоен в свете фонарей,
И спокойствием своим тебя коснулся -
Стало на душе твоей ясней,

Стало снова сердцу ощущаться,
Что роднее города и нет, -
Можно иногда с ним расставаться,
Но совсем жить без него? Нет. Нет.

В глазах затаилась усталая нежность,
И отблески боли тобой пережитой,
И горьких потерь трудная безутешность,
Любви половина, однажды разбитой….

Идёшь на закате в прохладу спасаться,
Неспешно пить тёмное зимнее небо,
И лунному диску сквозь грусть улыбаться,
И думать, как в жизни порой всё нелепо.

И город так странно созвучно безмолвен,
Деревья качаются в такт, что и мысли.
Ведь ты же совсем в том, совсем невиновен,
Что ищешь во всём тебе нужные смыслы…

Душа не смиряется – хоть ей и больно,
От многих печалей она не застыла.
Смеётся и плачет вдруг разом невольно -
А просто надежда опять поманила…

я совсем невелика,
я совсем малышка
положи меня в карман -
превращусь я в мышку,
буду тихОнько сидеть
у тебя под сердцем -
и бесхитростно смотреть
внутрь тебя сквозь дверцу…

Изменяется ль мир? Нет, ничуть…
В продовольственных чисто, но давка:
«Мандаринов купить не забудь!»,
Стало в тысячи больше прилавков.
И всё так же навьюченный люд -
Тащит груз свой. Ну чем не верблюд.

Сумки, сумки, пакеты, мешки.
За икру бой. За ту, что со скидкой.
И горбуша (заместо трески)
Улыбается хищной улыбкой.
Хаос лиц, хаос душ, и зачем
Сдался этой толпе Вифлеем?

Только бабушка в старом пальто,
Шепчет: «Внучики, важно не то» -
А в корзинке её только хлеб,
Да кульки горьких старческих бед.
Новый Год, Новый Год, Рождество,
Позабыто людское родство.

Каждый сам за себя. За себя.
Время, власть, бренный мир сей браня,
До верхов набивают горбы,
Люди-зомби и люди-рабы.
Потребительство – вот их удел,
Ненасытный и жадный раздел.

Позабыто давно Рождество,
И простое его волшебство…
Свет звезды вифлеемской угас,
Скрылся прочь от невидящих глаз.
Всё упрямей навьюченный люд,
Тащит груз свой. Не царь, лишь верблюд.

——————————-
Навеяло этим: http://www.litera.ru/stixiya/authors/brodskij/v-rozhdestvo-vse.html