Архив рубрики ‘Хорошие стихи’

Олег Дмитриев. Посмотрела печально и странно…

Понедельник, 5 Май 2014

***
Посмотрела печально и странно.
Помолчала, потупила взор
И ушла, как уходит с экрана
Роль свою доигравший актёр.

Но потом, почему неизвестно,
В день каких-нибудь дел и забот
Не ко времени и неуместно
Резкий профиль её промелькнёт —

То ли в памяти,
То ли в витрине,
То ль в трамвае за мутным стеклом.
Ты легко с ней прощаешься ныне…
А тогда загрустишь?
Поделом.

Вспомнишь женщину,
Рокот прибоя,
Море синее в сетке ветвей.
Как узнать,
Что уносит с собою
Уходящий из жизни твоей?

И зачем появляется снова,
Как бы душу дразня:
«Не забудь!»
И опять исчезает без слова,
Ничего не желая вернуть?!

Цитируется по: Дмитриев О.М. Прежний счёт. М., “Советский писатель”, 1978, 136 стр.

Андрей Лядов. Берега

Суббота, 4 Январь 2014

Просто понравилось стихотворение Андрея Лядова…

БЕРЕГА

На твоём берегу —
золотая парабола узкого пляжа,
как по краю палитры,
разбрызганы краски по ней,
а над ней — зелень крон,
а над ней — облаков отбелённая пряжа,
а над ними — чем выше, тем небо синей…
На моём берегу —
над подмытою кручей склонилась ракита,
крепко спутанный, рядом пасётся гнедой,
то топочет, привычно бросая на травы копыта,
то мечтает о чём-то,
как медный, застыв над водой.
На твоём берегу —
задремал голубой надувной лягушонок,
и высокие смуглые парни резвятся с мячом,
и подружки твои достают лимонад из кошёлок,
томно делая вид,
что те парни совсем ни при чём.
На моем берегу —
ни души.
Только омут камышинки крутит,
только птахи шуршат
и качают прибрежный тальник,
только ладит удилище —
гибкий ореховый прутик —
да цигаркой дымит мой приятель,
мой сверстник, старик.

Глеб Еремеев. Война вошла в мальчишество моё…

Понедельник, 18 Ноябрь 2013

Глеб Еремеев

* * *
Война вошла в мальчишество моё
Сперва без дыма, крови и тревоги,
А как заходят путники в жильё
Передохнуть, испить воды с дороги.
Она хлебами шла из-за реки,
Оттуда, где закаты занимались,—
Подолгу, помню, теплились штыки,
Пока солдаты в гору подымались.

Попарно, кучками, по одному,
Не торопясь, они к Москве пылили,
Порой у нас, в окраинном дому,
Степенно, сняв пилотки, воду пили
И дальше, на восток, полями шли,
И все, казалось, были пожилые,
Хотя, наверно, попросту в пыли,
В обмотках серых, серые и злые.

Глаза закрою, вижу, как теперь,
Распахнутые настежь двери дома
И как ложится на пол через дверь
Зари вечерней свежая солома,
И вижу мать у белого стола
В обнимку с чёрным чугуном картошки
И двух солдат, которым подала
Моя сестрёнка расписные ложки.

Солдаты ели истово, в запас,
А старший, рыжий, с вислыми усами,
Рассказывал, давя бездонный бас,
И вдруг заплакал тихими слезами.
Сидел и плакал, тягостно, в упор,
Не наклоняясь и лица не пряча.
И я войну запомнил с этих пор
И до сих пор боюсь мужского плача.

На душе, как в синем небе после ливня чистота…

Воскресенье, 13 Октябрь 2013

С ума сойти, сколько мы с Виталькой в своё время “натворили”… Перечитываю нашу переписку, ныряю в наш поток творчества. Ощущаю себя богатеем.

Городской я, а тянет на волю…

Среда, 12 Июнь 2013

Вячеслав Пушкин

***
Городской я, а тянет на волю.
Не кривлю – город мне по душе.
Но тоскую по мокрому полю,
По извилистой ржавой меже.

Что творится внутри человека,
Никому неизвестно пока.
Солнце щурит тяжёлое веко –
И темнеют под ним облака.

Завтра будут и свет, и утеха.
Утро вынырнет из борозды.
И ночное, чуть влажное эхо
Долетит до холодной звезды.

И растает планета асфальта,
И пробьются в бетоне цветы…
Хорошо мне от птичьего альта,
От бездонной его высоты.

Николай Заболоцкий. Детство.

Четверг, 4 Октябрь 2012

НИКОЛАЙ ЗАБОЛОЦКИЙ

ДЕТСТВО

Огромные глаза, как у нарядной куклы,
Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,
Доверчиво-ясны и правильно округлы,
Мерцают ободки младенческих зениц.
На что она глядит? И чем необычаен
И сельский этот дом, и сад, и огород,
Где, наклонясь к кустам, хлопочет их хозяин,
И что-то вяжет там, и режет, и поёт?
Два тощих петуха дерутся на заборе,
Шершавый хмель ползёт по столбику крыльца.
А девочка глядит. И в этом чистом взоре
Отображён весь мир до самого конца.
Он, этот дивный мир, поистине впервые
Очаровал её, как чудо из чудес,
И в глубь души её, как спутники живые,
Вошли и этот дом, и этот сад, и лес.
И минет много дней. И боль сердечной смуты,
И счастье к ней придёт. Но и жена, и мать,
Она блаженный смысл короткой той минуты
Вплоть до седых волос всё будет вспоминать.

1957

Назым Хикмет. Оптимист

Воскресенье, 29 Апрель 2012

Он в детстве не отрывал
крылышки у стрекоз,
не привязывал консервные банки
к кошачьим хвостам,
не запихивал жуков в спичечные коробки,
не громил муравейники.

Но он подрос.
И всё это сделали с ним…
Я был перед его смертью
у его постели.
Он просил меня прочесть стихи,
тихо попросил, еле-еле:
о море, о солнце на небосклоне,
о синхрофазотроне,
об искусственном спутнике…
И с улыбкой своей неизменной –
о величье Человечества
и Вселенной.

1958

Монах Рёкан (1758 – 1831)

Четверг, 9 Февраль 2012

Что останется
После меня?
Цветы – весной,
Кукушка – в горах,
Осенью – листья клёна.

/Золотой фонд японской литературы. Японские дзуйхицу. СПб, 1998./

Моотори Норинага (1730 – 1801)

Четверг, 9 Февраль 2012

Если спросят –
В чём душа островов Японии?
– В аромате горных вишен
На заре.

/Золотой фонд японской литературы. Японские дзуйхицу. СПб, 1998./

Ямабэ Акахито (нач. VIII в.)

Четверг, 9 Февраль 2012

Я не могу найти цветов расцветшей сливы,
Что другу я хотела показать:
Здесь выпал снег, –
И я узнать не в силах,
Где сливы цвет, где снега белизна?

/Золотой фонд японской литературы. Японские дзуйхицу. СПб, 1998./