Архив рубрики ‘О прочтенном…’

Астрид Линдгрен. На острове Сальткрока

Пятница, 3 Февраль 2017

Lindgren

Эта книга сохранилась у меня с детства, с 1986 года. Как же я её любила и люблю. Особенно восхитительные “Повести об Эмиле из Лённеберги”, они были мной читаны и перечитаны вдоль и поперёк. Обожаю Эмиля и его проделки, до сих пор с удовольствием хохочу над ними. Помню, как прочитав “Как Эмиль угодил головой в супницу”, долго приглядывалась к нашей праздничной супнице, но нет, стойко воздержалась от примерки (: И “Как Эмиль трижды храбро пытался вырвать у Лины коренной зуб, а потом выкрасил маленькую Иду в фиолетовый цвет” –  тоже  дал массу творческих идей, да и вообще, каждая глава подкидывала пищу детскому воображению. Богатая событиями и развлечениями жизнь Эмиля и его семьи меня восхищала, несмотря на то, что сама я, в общем-то тоже совсем уж тихоней не была, но о таких проделках, которые творил Эмиль могла только мечтать. Не знаю, почему, но из всех героев Линдгрен Эмиль мне полюбился больше. Ещё мне очень нравилось, что можно жить на хуторе (что такое хутор я узнала именно из этой книги), и очень даже весело жить.

Повесть “На острове Сальткрока” мне тоже очень пришлась по душе. Слова “фьорд” и “шхеры” я узнала из неё, и эти природные явления казались мне чем-то совершенно волшебным. Впрочем, ведь и на самом деле они волшебные и невероятно красивые, но увидела своими глазами я их много позже.

Я любила и очень люблю героев Астрид Линдгрен, её собственная любовь к ним очень ощутима  и передаётся читателям. Немного завидую дочке, что ей только предстоит прочитать эти прекрасные книги, и очень надеюсь, что она их полюбит также, как и я.

 

 

 

 

 

27 января 2017 – 73-ая годовщина снятия блокады Ленинграда

Пятница, 27 Январь 2017

unnamed (1)

Я родилась в Ленинграде. Живу в 15 минутах ходьбы от Пискарёвского мемориального кладбища. Ещё до школы родители водили меня в музей при мемориале, и рассказывали про блокаду, блокадный голод, Таню Савичеву, нормы хлеба, Дорогу Жизни. В школе мы тоже ежегодно посещали мемориал, и даже помогали в конце мая наводить порядок на его территории. Поэтому блокадный кусочек хлеба и листочки из дневника Тани Савичевой – это то, о чём я никогда не забываю в своей благополучной жизни. Для меня 27 января особый день, один из дней памяти. Памяти человеческой.

Много писать сегодня не хочется. Помнить ведь не обязательно многословно.

Лучше расскажу о книге “Седой хлеб”. Точнее, скопирую свой же пост с сайта poezosfera.ru:

Эта книга, как и многие другие, куплена всего за несколько рублей в магазине “Старой книги”. С тех пор она всегда на самой ближайшей книжной полке, всегда под рукой… И ценность её для меня велика. И сегодня, в годовщину начала блокады Ленинграда, мне хочется поделиться этим драгоценным приобретением.

“Эта книга — сплав стихов и фотографий, объединённых одной болью: все они — документы Великой Отечественной войны. А название «Седой хлеб» — память о неимоверно тяжких днях вражеской осады. Именно тогда слово «хлеб» стало для ленинградцев святыней. Поседел же он, наверное, вместе с блокадниками. Его выбелила безжалостная зима 1941/42 года с пятью снижениями суточного пайка, вплоть до 250 граммов на рабочую карточку и по 125 граммов — на все остальные. (далее…)

И снова о книгах.

Четверг, 26 Январь 2017

Книги. Я могу писать и говорить о них бесконечно, но никогда не сумею передать всю ту магию и химию, которую они творят с моей душой, сердцем, сознанием, головой, и жизнью. Я уже писала, что плохо представляю свою жизнь без книг, а точнее, – совсем её не представляю без них. Могу представить жизнь без бытовой техники, телевизора, кино, развлечений, с ограниченным пищевым рационом, без привычных женских слабостей, а вот без книг — не могу. Самое ценное место в моём доме — книжный шкаф, самое ценное моё имущество — книги. Я не сильно переживаю, когда теряю серёжки, колечки, деньги, бесконечные варежки-перчатки, но стоит замаячить мысли о расставании с какой-то книгой, даже на время дать кому-то почитать — и тут я теряю душевный покой. Нет, я не жадина, и книгу, хорошему человеку почитать, конечно же, дам, но буду с нетерпением ждать её возвращения домой. Ибо, перефразируя известную поговорку, «Все книги вместе, так и душа на месте».

Если я еду в небольшое путешествие, и надо выбрать пару книг в дорогу — то муки выбора становятся воистину мучительны (тысяча извинений за тавтологию). И да, у меня есть электронная книга, в которую всегда закачано более чем достаточно книг к прочтению, и я отнюдь не брезгую электронными текстами, но твёрдые копии для меня обладают необъяснимой силой притяжения и магией. У Германа Гессе целая книга посвящена этой магии, до Гессе мне далеко, потому просто запишу некоторые впечатления, освежу в памяти волшебные моменты книжных путешествий.

(далее…)

О военной прозе

Вторник, 22 Ноябрь 2016

Военная проза вошла в мою жизнь довольно рано – мне было лет 6 или 7, когда на книжной полке деда я обнаружила скромные, строгие по оформлению, тёмно-коричневые тома книги “Живые и мёртвые” Константина Симонова.  Читать я её, конечно, не стала, но про содержание книги деда допросила основательно и очень часто брала её в руки просто полистать и подержать. Когда я доросла до этой книги, дедушки уже не было с нами, и того книжного шкафа тоже не сохранилось.

В детстве и юности мне случилось прочитать некоторое количество книг о временах и героях ВОВ. “Четвёртая высота” была мной зачитана почти до дыр, её я прочитала ещё в начальной школе, и очень долго не могла расстаться с маленьким пухлым томиком, в котором жила любимая Гуля Королёва. “Повесть о настоящем человеке” тоже тогда глубоко потрясла меня, да и какого человека она может оставить равнодушным… Потом были книги Льва Кассиля, Валентина Катаева, Михаила Шолохова, Александра Фадеева, Василя Быкова, Даниила Гранина,  стихи Ольги Берггольц, Александра Твардовского, Сергея Наровчатова, Юлии Друниной, Михаила Дудина, и ещё многих-многих-многих других, через  чью жизнь войны прошла рубежом, после которого происходит переосмысление всего, что есть в этом мире и в себе самом.

До определённого времени, до некой точки своего личностного взросления, я читала военную прозу и военную поэзию, безусловно, сопереживая, вынося для себя немало ценного душевного опыта и знаний,  но где-то внутри себя ощущая, что понять её, как должно, я пока не могу и не умею. Но с каждым годом я расту, и растёт моя способность читать эти нелёгкие  произведения, и крепнет уверенность в том, что совершенно невозможно не читать эти книги. (далее…)

Если бы мне пришлось самому убивать животных, которых я ем…

Среда, 4 Март 2015

“… Я уверен, что, если бы мне пришлось самому убивать животных, которых я ем, на мой стол никогда не попадали бы существа, по интеллектуальному уровню выше рыбы или – в крайнем случае – лягушки. Разумеется, снимать с себя таким способом ответственность – чистейшей воды лицемерие. Но в любом случае отношение человека к животным, которых он выращивал для еды, носит противоречивый характер. У фермеров оно определяется вековыми традициями и давно уже вылилось в строго определенную, почти ритуальную форму поведения, что полностью освобождает их от ощущения моральной ответственности и вины. Для человека же, профессионально занимающегося изучением умственных способностей животных, эта проблема приобретает совсем иное освещение. С его точки зрения, необходимость убивать домашних животных куда более тягостна, чем отстрел дичи. Охотник незнаком со своей добычей лично – во всяком случае, он сам ее не выращивал. А главное, дикие звери знают, что им постоянно грозит гибель. В моральном аспекте свернуть голову домашнему гусю, доверчиво тянущемуся к вам за кормом, куда труднее, чем, затратив немало терпения и физических усилий, подстрелить его дикого собрата, который не только знает о подстерегающей его опасности, но и имеет возможность избежать ее. Однако позиция человека по отношению к тем домашним животным, которых он не ест, а использует для других целей, пожалуй, ещё более сомнительна, чем его позиция по отношению к тем, которых он потребляет в пищу и которые до своей обычно быстрой и безболезненной смерти ведут лёгкую и беззаботную жизнь.”

Конрад Лоренц “Человек находит друга”

Айн Рэнд “Атлант расправил плечи”, первые впечатления

Вторник, 7 Май 2013

Последний год  я много читаю, больше чем во все предыдущие, несмотря на то, что времени на чтение стало существенно меньше.  Список к прочтению приятно  растёт и растёт.  Радует, что это список очень хорошей литературы. Радует, что люди вокруг меня  в непрекращающемся поиске хороших книг, радует, что каждую неделю кто-нибудь рекомендует к прочтению что-то очень хорошее. Или это хорошее просто само находится. Как всегда, читаю несколько книг одновременно. Приступила к чтению  романа Айн Рэнд “Атлант расправил плечи”. Так получилось, что информация о нём пришла ко мне от нескольких совершенно разных людей, не похожих друг на друга в своих литературных вкусах. Роман понравился им всем. Это укрепило меня в намерении его прочитать. Что, собственно говоря, сейчас и делаю.  Об общем впечатлении говорить рано, но первая книга романа меня очень увлекла. Понимаю, почему мой московский коллега последний месяц общения так часто на ссылался на эту книгу в наших разговорах и советовал обратить на неё внимание. Чтение так увлекло, что я даже отложила те книги, которые читала одновременно с “Атлантом”, чтобы всецело погрузиться в роман.

Очень заинтересовала меня и личность самой писательницы.  Айн Рэнд = Алиса Зиновьевна Розенбаум, которая родилась  в 1905 году, не где-нибудь, а в Санкт-Петербурге. По окончании чтения романа планирую побольше узнать об авторе…

Книжный салон 2013

Воскресенье, 28 Апрель 2013

Мы там отметились, конечно. Исключительно по причине острой необходимости приобрести несколько книг. Удовольствия от посещения не получили совершенно. Как-то всё бестолково устроено. Толчея, духота,  узкие проходы, у приличных и интересных издательств малюсенькие клетушки – подойти можно с трудом. Сначала мы намеревались обойти всю выставку,  но нервы сдали довольно быстро, особенно на фоне моего не очень хорошего самочувствия. Пришлось пробраться ровно к тем стендам, на которых запланировали сделать книжные покупки, схватить книжки и бегом бежать на воздух.

На обратном пути заехали  к моим родителям – похвастаться книжками и пообедать. Наш книжный выбор был одобрен, один экземплярчик сразу изъяли почитать (: Нам не жалко, и оставшихся двух на ближайшие недели нам хватит.  Вечер скоротали за чтением  вслух книги-фотоальбома Игоря Шпилёнка “Мои камчатские соседи. 370 дней в Кроноцком заповеднике”. Блог Игоря мы очень любим, лазаем туда ежедневно, но всё же книга есть книга,  у неё есть особая удивительная энергетика. Очень добрая книга. Очень красивая книга.  Всё в ней сделано с любовью.  Даже когда просто держишь её в руках, чувствуешь, что внутри прибавилось что-то хорошее. А уж когда читаешь (: Ощущения непередаваемые. Как сказала одна девушка:   “Буду краткой: сочувствую тем, у кого этой книги не будет”.

Про две другие книги чуть позже. Хотя я уже упоминала о них на страницах своего блога.  Два тома трудов Бориса Михайловича Кирикова.  Очень ценное для нас приобретение.

ЖЗЛ: Эндрю Тернбулл о личности, жизни и творчестве Скотта Фицджеральда

Вторник, 16 Апрель 2013

Некоторое время тому назад закончила читать биографию Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Любимая серия ЖЗЛ. Биография в исполнении Эндрю Тернбулла. Биография, которая очень бережно сохранила многогранность личности и таланта. Биография, написанная с нежностью, любовью, с вниманием ко многим мелочам, которые так часто становятся неотделимы от личности…

У самого Тернбулла тоже интересная биография. Родился в 1922 году в США, в возрасте 11 лет (в 1932) познакомился со Скоттом Фицджеральдом, который снимал у родителей Тернбулла дом в Балтиморе. Полтора года близкого знакомства оставили глубокий след в памяти и душе будущего биографа Фицджеральда, о чём свидетельствует те главы книги, где Тернбулл вспоминает время, проведённое рядом с писателем. Несомненно, 11-летний Тернбулл был очень впечатлён общением со Скоттом Фицджеральдом, как и многие, он был во власти его обаяния, интеллекта, настроенности на людей. Время развело их, Скотт Фицджеральд переживал трудные времена, Тернбулл взрослел и вступал на свой собственный жизненный путь. В 1940 году, когда Скотт Фицджеральд ушёл из жизни, Эндрю Тернбуллу было 18 лет. (далее…)

Дина Рубина. Повесть “На Верхней Масловке”

Воскресенье, 6 Январь 2013

Произведения Дины Рубиной чудесным образом оказались очень “моими”. Некоторое время тому назад сеть “Буквоед” и издательство “ЭКСМО” проводили совместную акцию – шикарные тома “Библиотеки Всемирной Литературы” можно было приобрести в буквоедовских магазинах по очень доступным по нынешним меркам ценам. Поскольку бумажные книги мой неизменный приоритет, то я с удовольствием приобрела пару томов к прочтению. Одним из них был том произведений Дины Рубиной. Я начала читать его с середины – с повести “На Верхней Масловке”, и не ошиблась в своём выборе.

Так уж сложилось, что я очень мало читаю современной русскоязычной литературы – опасаюсь. Первая книга Дины Рубиной попала мне в руки в качестве подарка, начинала её читать, поскольку пообещала дарителю непременно поделиться впечатлениями, но в процессе чтения так прониклась творчеством Дины Ильиничны, что стала искать и других встреч с её произведениями. После прочтения “На Верхней Масловке” я окончательно удостоверилась в том, что русскоязычная литература вполне себе жива, что есть в ней авторы, пишущие на очень хорошем русском языке, создающие очень яркие образы, дающие читателям пищу для размышлений.

Повесть о двух талантливых людях, волею судьбы, живущих под одной крышей. Ей – больше 90, позади длинная жизнь, плодотворная в смысле искусства, довольно одинокая в смысле человеческой устроенности. В своём преклонном возрасте, она всё ещё испытывает жажду жизни, сохраняет ясность и трезвость ума, остроту и ироничность суждений. Ему – около 40. Он талантливый в потенциале театральный режиссёр, но талант его не выдержал многих испытаний, он озлобился на жизнь, более удачливых приятелей, вечную нищету, необходимость жить под одной крышей со старухой-скульпторшей, разрешая бесконечную череду бытовых проблем. Он завидует её жизнелюбию, её несгибаемой воле, её способности игнорировать все те раздражители, которые его доводят до нервного истощения. Под одной крышей они прожили целых 15 лет, когда она ушла, он ощутил, что осиротел: “Прежде эти годы расцвечивала её жизнь, одарённость, воля, а что станет с ним теперь, когда её нет? Все эти годы он существовал подле неё. Она измучила его, изгрызла нервы, отняла достоинство, но питала своей драгоценной любовью к жизни. Все эти годы он жил за счёт её энергии, жил от электрической сети её таланта и мужества, он был древесным грибком на могучем дереве её жизни, и вот это дерево повалено – Боже, Боже, что с ним теперь станет?”

Повесть о жизни, о причудливости человеческих отношений и невидимых взаимосвязей между человеческими судьбами и характерами, крепких незримых узелках… Очень живые образы, очень достоверная психологичность. О любви, конечно, же. Хочется перечитывать. Хочется, чтобы герои не уходили далеко, а были где-то рядом. Я очень рада, что эта книга попала в мою домашнюю библиотеку.

“Токийские легенды” от Харуки Мураками…

Вторник, 4 Декабрь 2012

В мешке подарков от Витальки и Валентины, который я получила от них в воскресенье, оказалась книга Харуки Мураками “Токийские легенды”. Со времён прочтения “Норвежского леса” я с книгами Мураками не встречалась. И опять успела изрядно соскучиться. Как же мне было приятно снова оказаться в компании этого неисправимого писателя-меломана. Как же было здорово на первых же страницах книги найти джазовые звуки и отчётливо услышать саундтрек, который, как всегда, сопровождает повествование Харуки Мураками. Уже на восьмой странице появился сам Томми Флэнаган, исполняющий композиции Паркера и Дюка Эллингтона – и я довольно заулыбалась, ибо, как уже писала – музыкальность книг Мураками мне нравится необыкновенно.

Это первая книга рассказов писателя, которая попала мне в руки, до этого попадались более крупные произведения. Прочитав ещё только половину книги, я уже ощутила, что и малая проза в его исполнении мне ь понятная мне, очень родная . Какого-то особенного глубоко смысла в рассказах нет, но есть это совершенно удивительное погружение в текущий момент, историю, которая внезапно началась и так же внезапно закончилась – и оставила необъяснимое послевкусие, как влюблённость – вроде и не можешь отчётливо и ясно выразить, почему ты влюблён именно в этого человека, но столько тебя всего переполняет, что это “почему?” становится совершенно неважным. Так и тут – невозможно объяснить, что так увлекает, поглощает, что кажется таким родным, но на каком-то своём глубинном уровне ощущаешь – вот здесь и сейчас именно это книга тебе и была нужна… А вообще, наверно, я просто люблю книги Харуки Мураками (: